ob1_cannotbe (ob1_cannotbe) wrote,
ob1_cannotbe
ob1_cannotbe

Сказка об упырице.

(Вечер второго дня Эриона Хивая. Выношу этот сюжет отдельно, поскольку очень хорошо характеризует... э... информационное пространство большой дороги).

Эпиграф: "Ржится рожь, овёс овсится, упырица упырится..." (с) вырезано на столе в храме Мелитэле

Идёт Эрион Хивай из Вердэна в Оксенфурт, насвистывает. Полагает, борода краснолюдская, что жизнь его удалась: актёры его пьесу расхвалили, невеста кошель серебра приняла и о свадьбе хлопочет, а самого Эриона в Оксенфурт на строителя приняли, так что старейшин махакамских он, если повезёт, уже никогда больше не увидит. Украшения невесте добыл, в Аэдирне побывал и живым вернулся, нашёл верный способ обыгрывать всех в кости, да и Цинтру скоро возьмут. В общем, так хороша жизнь, что и умирать расхотелось.

А придётся.

Перед Брокилоном встречает Эрион двух изрядно напуганных латников с копьями: "В лесу упырицу видели, в Нижнем Соддене, четверорукая, лицо размалёвано. Еле удрали!"
Это как же страшна должна быть упырица, чтобы людские солдаты перед Брокилонским лесом (с дюжиной дриад при дороге) говорили: "Уф, спаслись! Теперь в безопасности!"?

Идёт Эрион дальше. Следующих путников сам спрашивает: "Упырицу не видали?" Сами, говорят, не видали, но во всём Соддене только о ней и разговоров. Эрион про себя отмечает, что упырица полезна уже хотя бы как тема для разговора: после разговора на тёмной ночной дороге желание пырнуть собеседника чем-нибудь острым пропадает. Да и вообще...

Взять, к примеру, мантикору. Жила себе мантикора в краснолюдской шахте, никого не загрызла. Шкура у неё - на десять добрых ударов, летает, но шума боится: поставить краснолюда со звонким котлом у входа, загнать её в угол - и ничего, работать можно. Так нет же: наняли ведьмака, чтоб её убить. Зачем? Железа эта скудная шахта уже почти не даёт, двимерита уже девать некуда, а мантикора - достопримечательность...

Тётка Ваклава хотела эту мантикору приручить, но не то, чтобы очень. Старейшины ведьмака наняли, за десять монет. Эрион ведьмаку намекнул, что тётка Ваклава ему больше заплатит за то, чтобы он про мантикору позабыл, но ведьмаков много - а мантикора одна; убил её другой ведьмак, за семь монет. Так и остался Махакам без мантикоры: ни детей попугать, ни перед людьми похвастаться. А в этой шахте с тех пор, говорят, так ни разу копать и не начинали: всё равно война.

К чему это? К пользе от упырицы. Явной. Ин-фор-ма-ци-он-ной, то есть в эту упырицу встроенной, если старым слогом говорить.

Следующего путника Эрион уже сам остановил: "Ты живой?" - "Живой!" - отвечает слегка опешивший головорез. - "Это хорошо, что живой! Постарайся не умирать, хорошо? Ну, и не убивать тоже постарайся!" - "А что?" - "Упырица тут ходит. Лицо размалёвано, и четыре руки. Смекаешь?" - "Нет, а что?" - "Убьёшь кого, или сам умрёшь - у неё шесть рук станет". - "Понятно! Благодарствую!"

Вот она, вторая польза от упырицы. Суперформационная, то есть над этой упырицей надстроенная.

"Кудлатый Вепрь" в Соддене освещён так, будто накануне, после нашествия нильфов, не прогорел. Ясно дело: когда упырица бродит, на свете не экономят. За столом сидит ведьмак и две магички. Или магичка и два ведьмака. Самая подходящая компания, чтобы про упырицу поговорить.

"Не видели ли вы, милсдарыня, упырицу?" - "Видела! Лицо у неё расписано красным и белым. Я с дороги отошла, так и уцелела. Видела, что шла упырица за девочкой какой-то, и бормотала: "Отдай мою шахту! Зачем ты меня зарыла в моей шахте? Зачем ты меня убила и зарыла в моей шахте?"

"А сколько у неё рук было? Две или четыре?" - "Тогда две!" - "Понятно. Значит, девочка от неё убежать не смогла. Теперь, стало быть, четыре. Вы предупредите-то вояк по дорогам, что каждый мёртвый этой ночью - понятно на чьи руки пойти может!" - "Уже сама догадалась!"

"Эта упырица только сегодня появилась?" - "Да что Вы, милсдарь краснолюд! Я её и два дня назад видела. ну, не такую, так похожую!" - "А на мантикору она не была похожа?" - "Нет, мантикору от упырицы любой отличит, даже в темноте! Да и убили сегодня мантикору, которая под Махакамом в шахте жила".

"А что от упырицы помочь может?" - "Не знаю. Наверное, серебро!" - "А вы, милсдарь ведьмак, что скажете?" - "Серебро, как есть! Только оно и поможет! А железо на неё не подействует... и вообще подход к ней нужен особый, про-фес-си-о-наль-ный... Ведьмаческий, стало быть..."

"Всем упырица полезна, даже ведьмакам!" - убеждается Эрион. Тут в трактир Золтан Скаггс входит, почтарь-краснолюд: широкий, длиннорукий, с флягой, чем-то на две трети наполненной. Про упырицу уже всё знает.
- Серебро есть? - спрашивает его Эрион Хивай сходу.
- Зачем тебе серебро? Перед свадьбой по борделям шататься? Не одолжу!
- Э, нет! Топор посеребрить, чтобы от упырицы отбиться! Да и шестопёр твой тоже.
- Это другое дело!

Вот и третья польза от упырицы, самая насущная!

Идут Эрион и Золтан по лесу. Золтан впереди идёт, вода во фляге булькает. Не к добру: услышит упырица и с этого упырится. Меняются местами. Эрион впереди идёт, Золтан спину прикрывает.

Всех, кто по дороге попадается, Эрион окликает: "Живой?" - "Да!" - "Желаю живым выжить!" - " а что, гули ходят?" - "Упырица многорукая!" - "И что делать?" - "Живым - держаться вместе, серебром делиться, мечи и топоры серебрить, не умирать и не убивать, чтобы у неё рук не поприбавилось!" - "Дело говоришь!"

У Новиграда стражу встретили: "Упырица, говорят, к Темерии пошла! Но до этого четырнадцать латников сожрала; пятнадцатый сбежал и рассказал!" - "Брехня!" - "За что купил, за то и продаю!"

"Брехня!" - повторяет Золтан, распрощавшись со стражей. - "Брехня-то брехня, но ты её и дальше передай!" - говорит Неправильный Хивай. - "С чего бы вдруг?" - "А ты посмотри, как одна упырица весь мир изменила! вчера мы от каждой тени шарахались, и первыми ударить норовили, а сегодня... Спорю на серебряк, тебя в Новиград даже без гостевого знака впустят!" - "С тобой, Хивай, на серебро спорить - это же совсем ума лишиться нужно!"

Пожалуй, в этот вечер дороги были спокойны, как вообще никогда не были! Руки - они у всех есть: и у ельфов, и у людей, и у низушков, и у краснолюдов особенно. И лишними руки не бывают, да. Так приятно было, уже проводив Золтана в Реданию, стоять на ночной дороге между Новиградом и Оксенфуртом и слушать, как перекликаются совершенно незнакомые люди и нелюди в самую мирную ночь: "Живой!" - "Да!" - "Желаю жить самому, и других не убивать!"

...А началось всё с того, что почтенная краснолюдка, Хильда Джианкарди, с кумой своей Миртой Джианкарди в содденский кабак пошла, и губы красным накрасила: в Махакаме же Красный Напиток производят, этого добра - полно, почему бы перед людями не покрасоваться? По дороге испугалась она кого-то и шепнула Мирте: "Давай встанем рядом и руками помашем, вдруг они и сами нас испугаются?" Встали, помахали. Копейщики убежали - аж до самого Брокилона, а почтенным краснолюдкам понравилось, что их боятся. Побродили они по дорогам да и домой пошли. А слух за ними пошёл.

Как немного нужно для мира и покоя нашему тёплому Северу!
Как хорошо быть тем, кто всем нужен!
Даже тем, кого и вовсе нет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments